Откуда-то сверху скатывается связной, козыряет у дверей, вытянувшись. Он весь обсыпан землей, глаза вытаращены.
- Товарищ комбат, прислан для связи командиром третьей роты! На участке нашей роты банбит - солнца не видать!
Из-за частокола пешек Бабин осторожно вытянул коня, держa на весу, сказал:
- Возьми карандаш на столе, возьми бумагу, напиши слово "бомбит".
Связной нерешительно двинулся к столу, взял карандаш отвыкшими пальцами. На бумагу с треском посыпалась земля сверху. Он уважительно смел ее ладонью... "Ты стоя-ала в белом пла-атье,- наигрывал Маклецов, заглядывая через плечо связного,- и платком махала..." Осторожно положил гитару на сено, вышел из землянки: до своего НП ему бежать недалеко, метров сорок.
У связного на первой же букве ломается карандаш.
- Дайте ему нож карандаш очинить,- говорит Бабин, не отрываясь от доски.
От взрывов приходят в движение бревна наката над головой. Они скрипят, трутся друг о друга, и все это сооружение начинает казаться непрочным. С потолка вниз по стене стремглав проносится мышь.
Связной старательно выводит букву за буквой, согнувшись над столом, то и дело дуя на бумагу. Бабин негромко переговаривается по телефону с командирами рот. "Кульчицкий, у тебя как?.." Даже мне на других нарах слышно, кик кричит в трубку Кульчицкий. Его бомбят сейчас, и он собственного голоса не слышит.
Точно ученик, связной подал бумагу. Бабин зачеркнул "н", надписал сверху "м".
- Перепиши три раза,- и опять задумался над ходом с трубкой в зубах. Лицо напряженное, глаза остро блестят.
Я выхожу из землянки.
В небе над головой, зайдя в хвост друг другу, кружат "хейнкели". Их круг в небе - это наш плацдарм на земле. Какой же он крошечный!
Согнувшись, бегу по кукурузе к НП. Падаю, не добежав. Звенящий вой входит в меня, как штык.